Дмитрий Гаврилов 
Солнце, воздух и вода

Гаврилов Дмитрий
Солнце, воздух и вода

Дмитрий Гаврилов
СОЛНЦЕ, ВОЗДУХ И ВОДА
(Дружеская пародия на Василия Купцова)
Сигарета, названная в честь английских герцогов, тихо дымила.
Клиент надоел до смерти, но Илья терпеливо поддакивал старикашке, внушая от фразы к фразе мысль о неизбежности переезда.
‑ Побойся бога, сынок! Я ж в Москве, почитай, осьмой десяток доживаю. Куды ж мне теперь? Дал бы помереть спокойно, а там...
‑ Отец! Ну, что ты заладил. Москва, да Москва. Темень, вонь, грязь, теснота... А будет у тебя отдельная квартира.
‑ В тесноте, сынок, да не в обиде, ‑ прошамкал старик и смахнул слезу.
‑ Ну, батя. Ты чг? Мы ж свои, русские люди. Договоримся. Кури! ‑ он протянул свое "Мальбро".
‑ Это я от ветра, ‑ поправился дед и вытащил "Беломор", разломил папироску ‑ вторую половинку сунул обратно.
‑ А там солнце тебе, понимаешь! Воздух там! Вода, понимаешь ли... А, бать? Хранилище там огромадное.
Квартирку на первом этаже справили, чтоб значит не подыматься высоко.
Ты ж с коммуналки‑то полдня спускаешься, а потом еще полдня карабкаешься на свой восьмой.
‑ Заботишься, выходит, ‑ горько молвил старик.
На столе загудел телефон.
‑ Погодь, отец! ‑ Илья потянулся к аппарату обратно через стол... Риэлтерская компания "Велес". Слушаю вас!
‑ Биб‑биб‑биб, ‑ раздалось в ответ.
Илья глянул на часы, там высветилось пятнадцать:
‑ Чтоб их шут разэдакий взял! Техника на грани фантастики! Так, на чем это мы остановились, ‑ он затянулся сигаретой, пустил вниз дым, погонял его рукой, ‑ И соседи согласные ‑ им квартиры не лучше твоей... то есть, не хуже твоей дали. А ты говоришь ‑ "не в обиде". Все поровну. Все справедливо.
В кармане затренькал сотовый. Илья похлопал клиента по морщинистой в синих прожилках руке, мол, все образуется. Тот неловко отвел ладонь и сунул в китель, на котором позвякивали ордена.
Сотовый тренькал. Илья поднялся, отошел в угол и взялся за трубку.
‑ Да, почти Ленинский проспект! Конечно, престижный! О чем рэч, дарагой! Сто десять квадратных ‑ общая площадь, кухня ‑ семнадцать метров... все, как обещали, будет евроремонт. А, что? ... Ну, полторы‑две штуки баксов.... А всех уже выселили, один‑то и остался. Нет! Все будет в ажуре!
Илья круто развернулся к деду, он шел, чуть ли не приплясывая.
‑ Ладно! Хочешь ты, али не хочешь ‑ мы тебя выселим. Добром не хош так будет по плохому. Последний раз предлагаю...
‑ Старуха у меня. Тяжко ей будет на Даниловское‑то ездить к сыночку, за могилкой ухаживать. До одной Москвы цельный час в поезде, а еще по городу.
‑ Машины, конечно, не дадим. Вот цветной телевизор ‑ это да, ухмыльнулся Илья, выпроваживая клиента ‑ Старуха у меня, шут тебя забери... ‑ обернулся тот на пороге и гордость последний раз вспыхнула в очах ветерана, вспыхнула и погасла, ‑А, все вы одним миром мазаны! ‑ и махнул рукой напоследок.
‑ А у меня, дед, большие деньги стынут, ‑ возразил Илья, ‑ Короче, думай ‑ не думай, а завтра поможем тебе переехать.
Он глотнул уже остывший кофе и застучал по клавиатуре.
Дверь тихонько скрипнула.
‑ Алла! Ну сколько раз...
Секретарша, длинноногая, в мини‑юбке, едва сходившейся на крутых бедрах, стояла в проеме, прислонившись к стене.
‑ Илья, тут еще один трудный, ‑ она завела глаза. ‑ Только никак не пойму, что за хата. В базе данных не значится.
‑ Пусть займется Павел?
‑ Он поехал тачку смотреть.
‑ Тогда Иосифу передай.
‑ Он на оформлении, ты же знаешь.
Остальные тоже там, страхуют.
‑ Да! "Что‑то с памятью моей стало..." ‑ привязалась песенка, ‑"Все, что было не со мной..." Ладно, давай его сюда. Учитесь, пока я жив.
Алла прикрыла дверь, но неплотно, уже скоро Илья расслышал: "Генеральный директор вас сейчас примет".
‑ Вежливость, ‑ орудие риэлтера! ‑ поднял он к небу палец, ‑ Солнце, воздух и вода ‑ наши лучшие друзья!
Вот ведь на пионерское‑то как потянуло...
В нос шибанул едкий запах мускуса, так вонял, наверное, кабан, что они с друзьями завалили на охоте давеча.
Клиент был не то что бы стар, хотя на широченную грудь его лопатой легла седая бородища, на бледном как смерть лице вошедшего не угадывалось ни единой морщинки. Какой‑то дурацкий старомодный тулуп, валенки. И росту был мужик неимоверного.
Что всего смешнее ‑ толстая палка‑ клюка самопальная ‑ Эко наследил? только и вымолвил Илья, осматривая гостя.
‑ Дык, снегу‑то вона скоко намело! ‑ забасил мужик.
‑ Садитесь, пожалуйста! ‑ Илья двинул коленом кресло.
‑ Благодарствуйте! ‑ снова пробасил гость, подобрал полы, на как сядет ‑ колесики в ковер так и вдавило, а клюку‑посошок промеж колен пристроил.
‑ Вы уже беседовали с кем‑то из моих сотрудников? А то я не припомню. Меня зовут Илья, ‑ и протянул руку.
‑ Власом был испокон веку! ‑ гость заграбастал директорскую ладонь и та потерялась меж его хладных, как лед, и костлявых пальцев.
‑ Ай! Какой вы! ‑ отдернул кисть Илья, точно ожегся, ‑ Может, кофейку?
‑ Не! ‑ буркнул Влас, ‑ Лучше сразу о заботе твоей поговорим. У меня самого нынче дел невпроворот ‑ некогда кофий пить.
‑ Моя забота ‑ это твоя забота, отец, ‑ ответил Илья и похвали себя, уж больно ловко "на ты" перешел, ‑ Хата говоришь есть? И как, велика?
‑ Шире некуда, ‑ ответил гость, да как посмотрит на Илью из‑под мохнатых бровей.
‑ Бум меняться, бум! Это Райкин, ‑ нервно засмеялся директор, а подумал: "Во, глазищи‑то! Шут меня возьми!"
Снова звякнул телефон.
‑ Да! Алло! Фирма "Велес", слушаю вас!
Да, обмен через куплю‑продажу! Расселение коммуналок!
‑ А говоришь ‑ "не припомню"?! Хорошо, сменяемси!
‑ Ты как, отец, к свежему воздуху?
Природе? Тянешься?
‑ Кто ж к ней не тянется, молодец. Разве природа всякая бывает. Случается поганая, а бывает и краше некуда, ‑ хитро подмигнул Влас.
‑ Не! С экологией все в полном ажуре! ‑ не понял его директор, Солнце, вода... Район, конечно, восточный, но сам бы так жил.
‑ Сам, гуторишь, жил бы так? А кто тебе мешает ‑ живи, я не против! сказал, да как стукнет клюкою об пол...
* * *
На рассвете катер "Стерегущий"
возвращался на базу, когда впередсмотрящий просигналил: "Человек за бортом!"
‑ Человек за бортом! Полундра!
В единый миг все высыпали на палубу.
Свежий ветер бросал в лицо соленые брызги.
Солнце, громадное, с каждой минутой возгораясь все сильнее, все ярче, медленно восставало над морем.
По курсу слева, на скалах нервно приплясывал мужик в стильном, но порядком измятом костюме.
‑ Что ж ты дурак, кричал ‑ "за бортом"?
‑ выругался первый помощник, ‑ Вишь, японцу неможется, культура поссать на природе не позволяет.
‑ Це не японец! ‑ молвил вахтенный в ответ, опуская бинокль. ‑ Це из местных, из "новых русских".
‑ Эк хохол припечатал! А чего‑й то он там орет, нервный?
Сквозь посвист ветра до них долетели только три слова: "Солнце. Воздух. Вода"
(6.01.2000)